Октябрь 2004 года. Понедельник.

В этот день я совсем не хотела идти в школу, потому что устала за выходные, проведенные за барной стойкой в кафе тети Веры. Отец наказал меня за то, что в пятницу я задержалась в спортзале. Конечно, я пришла на два часа позже положенного, но я не могла пропустить игру, в которой участвовал Андрей.

— Таня, — обратился ко мне папа, когда я ковырялась вилкой в своем завтраке, — думаю, наказание пошло тебе на пользу, — он отложил в сторону свою газету и принялся за яичницу, которую мама готовила каждое утро.
— Ага, — зевнула я.
— Володя звонил, — сообщила вошедшая на кухню мама. Она стала разливать по стаканам чай и продолжала разговаривать так, будто меня совсем нет рядом. – Спрашивал, снято ли с Тани наказание? Наверное, опять драку затеяли.
— Что ты ему сказала? – спросил папа.
— Ничего, — тяжело вздохнула мама. – Миша, нужно предпринимать серьезные меры.
— Какие? Не посадим же мы их на цепь.
— Хочешь сказать, пусть дерутся дальше? А если они кого-нибудь убьют… Миша, это не игрушки… Им тюрьма светит.
— Обойдется, — подмигнул мне отец.
— Обойдется? – удивилась мама. – А если нет?
— Не сравнивай их с Воронами, — ответил папа, и на этом разговор закончился.

Я знала, о каких Воронах говорил папа. Это банда молодых парней, которая появилась в городе пару лет назад. Ее организовал бывший одноклассник моего брата Георгий Третьяков. Он собрал в свою шайку самых «безбашенных» пацанов и назвал банду Черные Вороны. Они гоняли ночами по городу, угоняли мотоциклы и автомобили у богатых чиновников и бизнесменов, потом бросали их в лесу или горах, которыми был окружен наш город. На них часто пытались свалить грабежи или даже мелкое воровство, но у парней всегда были алиби. Черных Воронов боялись все, даже я. Каждый, узнающий их в лицо, избегал с ними встречи, а о конфликтах и речи не могло быть.

Отец и дочьПосле завтрака папа довез меня до школы и поехал на работу. Как всегда, перед звонком на первый урок я играла в футбол на школьном стадионе. Тогда мне было пятнадцать, но больше двенадцати мне никто не давал. Одноклассницы уже выдавали на показ грудь, следили за модой, прическами, маникюром, а я не расставалась с футболом и сигаретами, вещами совершенно несовместимыми.

Прозвенел звонок на урок, который мы хоть и услышали, но проигнорировали.
— Зверек, давай! – кричал мне Стас.

Я гнала мяч по полю, избегая любого препятствия, ради того, чтобы забить гол. Но мне помешали. На стадион прибежала завуч нашей школы Светлана Николаевна – полная пожилая женщина, которая сразу стала разгонять нас на уроки.

— Зверева, ты у меня дофутболишься! – пригрозила она мне. – Все родителям расскажу.

Я подняла с земли свой рюкзак и молча зашагала в сторону школы. Я не любила Светлану Николаевну. Она преподавала у нас историю и всегда заваливала меня на зачетах. Я обернулась и посмотрела на нее. Еле переводя дыхание, она медленно плелась за мной. Я поняла, что сбежать не удастся, и отбросила эту идею.

Войдя в кабинет физики, я тихо поприветствовала преподавателя и подошла к своей парте, которая, к сожалению, была первой в среднем ряду. Все что-то писали, и делали это настолько тихо, что было слышно мое учащенное дыхание. Я достала из рюкзака учебник с вложенной в него тетрадью и бросила его на парту.

— А что за задание? – спросила я у физички.
— Зверева, садись, — спокойно ответила она, уже привычная к моему постоянному опозданию. – Открывай учебник на сто тридцать седьмой странице и конспектируй параграф.
— Блин, — брякнула я и завалилась на стул.

Олеся сидела рядом, склонив голову низко над тетрадью и всхлипывая. Обычно она меня приветствовала, а тут даже не подняла лица.

— Привет, — прошептала я, ущепнув ее за локоть.
— Не мешай, — ответила она.

Это было не похоже на Олесю. Она всегда была приветливой, хоть и молчаливой.

— Что случилось? – спросила я.

Олеся взглянула на меня глазами, переполненными слез горечи и отчаяния, и произнесла:

— Папа запретил мне встречаться с моим парнем.
— У тебя есть парень? – удивилась я. Она никогда об этом не говорила. Наоборот я думала, что она серьезно общается с Андреем. Это в какой-то степени обрадовало меня, но было странным то, что моя подруга скрывала от меня свои отношения с каким-то молодым человеком.
— Мы познакомились недавно, — всхлипывала она. – Он хороший, а папе не понравился…
— Это не беда. Что-нибудь придумаем, — пыталась я поддержать расстроенную Олесю.
— Зверева, замолчи! – сделала мне замечание Тамара Степановна. – Мало того, что опоздала. Так еще и другим мешаешь работать. Почему ничего не делаешь?
— Страницу искала, — недовольным тоном ответила я и открыла учебник. Но писать совсем не хотелось.

Раньше за меня писала Олеся, а в тот момент она не была на это настроена. Весь урок я просидела, ничего не делая, думая только о словах подруги. Меня очень радовало отсутствие отношений между ней и Андреем, но беспокоило, с кем же связалась Олеся, если ее отец так плохо отреагировал на счастье своей дочери.

Постепенно эти мысли рассеялись, и вскоре я думала о себе. О мелких спортивных победах, об отношениях с Андреем, потом уже о победе на Олимпийских играх. Это были лишь мечты, но тогда я всем сердцем хотела их осуществления. Когда прозвенел звонок, я стала собирать сумку, но меня остановила Тамара Степановна.

— Ты куда? – внезапно спросила она. – У нас еще один урок, даже не думай сбегать. И еще, Зверева, перепиши себе расписание занятий, чтобы хоть немного вникать в школьную программу.

Я изобразила довольную улыбку, потом снова грохнулась за парту и стала расспрашивать Олесю.
— Рассказывай, — потребовала я.

Олеся откинулась на спинку стула и, вытерев платком слезы, заговорила.

— Его зовут Кристиан. Мы познакомились на автобусной остановке, там же он и попросил у меня номер телефона. Потом он стал звонить, некоторое время мы общались по телефону, и поняли, что понравились друг другу. Он назначил свидание, так мы встретились вновь. Стали общаться, встречаться все чаще. Он познакомил меня со своими родителями, с сестрой, друзьями. Все приняли меня за свою. В пятницу я пригласила его на ужин. Сначала мне была непонятной реакция Иры на его присутствие, но когда папа его увидел, он будто озверел. Стал кричать на меня, оскорблять Кристиана, выгнал его и запретил нам общаться.

Он даже телефон у меня отобрал, — Олеся снова расплакалась.

— Кристиан, — задумчиво произнесла я. – Красивое имя.
— Его мать европейка, отец – еврей.
— Так твой папа выгнал его из-за того, что он еврей? – засмеялась я.
— Не совсем, — Олеся достала из кармана фотографию парня и протянула ее мне. – Вот его фото.

Я пришла в некий шок от увиденного. У парня на снимке были длинные волосы, на брови, губе, в ушах виднелся пирсинг. На нем была потертая кожаная куртка, потрепанные джинсы, бандама с изображением черепов и кинжалов. На руках были кожаные митенки и блестели перстни. На поясе виднелся ремень с огромным металлическим черепом. Парень стоял у дорогого мотоцикла, который я сразу узнала. Я видела его пару раз в центре и запомнила, потому что такой в городе один.

— Скажу честно, Олеся, — я подала ей фотографию. – Я и не думала, что таким девушкам, как ты, нравятся такие парни.
— Я так и думала. Он и тебе не понравился, — всхлипнула она. – Вот поэтому я и не говорила тебе о нем. Вы же его совсем не знаете! Он хороший.
— Я, кажется, догадываюсь, кто он такой, — предположила я. – Он из банды Черных Воронов.
— Это не банда, — продолжала оправдывать его Олеся. – Они обычные парни. Просто вы с ними делите территорию. Но город не принадлежит ни вам, ни им.
— Мы не враждуем с Воронами, — воскликнула я.
— Я люблю его, — призналась Олеся.
— Твой папа не одобрит ваши отношения, забудь его, — посоветовала я. – Тем более, не такой уж он и хороший, а если так, то я вообще ангел.
— Ты не понимаешь меня, — произнесла Олеся, вытирая невысыхающие от слез глаза.

Прозвенел звонок на урок, после которого Олеся отпросилась у Тамары Степановны домой, жалуясь на плохое самочувствие. Пришлось до конца учебного дня заниматься уроками самой. Я поняла, что сильно обидела подругу. Вместо того, чтобы поддержать ее, я подобно ее отцу, начала говорить о ее парне плохо. Но считала, что так будет лучше для нее. Не спорю, Вороны мне не нравились. Мы часто разбирались с ними на словах, обходилось без драк, но все равно было не по себе. Ведь мы не знали, чего от них ожидать. Но я не подумала о чувствах подруги, хотя сама тоже любила далеко не святого человека. Следя долгое время за Андреем, я заметила, как много красавиц вокруг него, часто видела, как он обнимает и целует то одну, то другую. Короче, я поняла, что он тот еще бабник, и продолжала любить. Так почему же Олеся не может полюбить лихого байкера?

Сразу после школы я пошла к Олесе. Она лежала в кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тихо плакала. Я положила свой рюкзак на стул и присела рядом.

— Он звонил, — прошептала Олеся, приподнявшись. – Трубку Ира взяла…
— Можешь дальше не рассказывать, — перебила я. – Я догадалась. Она рассказала дяде Сергею, и он снова устроил тебе выговор.
— Папа поклялся, что посадит Кристиана за решетку, если он не оставит меня в покое.
В тот день я впервые видела слезы Олеси. Она всегда казалась строгой, сильной. Но за этим пряталась слабая и ранимая натура. Тогда я поняла, что она действительно влюбилась.
— Я что-нибудь придумаю, — обнадежила ее я. – Хочешь, мы с пацанами сегодня приедем к тебе. Против нас твой папа ничего не имеет.
— Не хочу, — буркнула Олеся и отвернулась к стене.

На следующий день я не узнала подругу. Она была веселой, будто вчера ничего не произошло.
— Я все обдумала, — сообщила она. – Вы правы. Ведь я совсем не знаю Кристиана, вдруг он опасен. Я решила порвать с ним.
— Молодец! – обрадовалась я.

Тогда я не увидела ее хитрого взгляда, не поняла, что она меня обманывает, что-то скрывает. Вспоминая сейчас о том дне, я прихожу в ужас от самой себя. Насколько же я была глупой! Своим поведением я подтолкнула Олесю – свою лучшую подругу к необдуманной роковой ошибке.

Продолжение

Данный материал публикуется с личного разрешения автора. Все права защищены.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *