Голова оленя.

Открытие бюста Сталина

От 05.02.2015, помещено в Обычное, автор oca

Голова оленя.

Идея собирать деньги на бюст Сталину жителям города пришлась по душе, однако касса от этого душевного расположения пополнялась крайне скупо. Неизвестно, как местным любителям крепкой руки удалось завершить начатое, однако спустя некоторое время на заборах города появились объявления, приглашавшие горожан к открытию бюста товарища Сталина.

Оркестр рычал бравурные мелодии из художественного фильма «Метрополис», солистка в кокошнике душевно исполняла любимую Сталиным «Гандзя-птичка, Гандзя-рыбка». Атмосфера веселья и торжества начиналась с автобусной остановки, где краснощёкие девицы с маслеными взглядами раздавали шары со знакомым профилем и бумажные красные флажки. Крутые их задницы обтягивали женские трусы вишнёвого революционного цвета, но почему-то с далёкими от строгости игривыми кружевами. Вероятно, организаторы знали что-то особенное о предпочтениях мирового вождя пролетариата.

Грянул марш, и распорядитель сдёрнул кумач. На специально сооружённом помосте обнаружился огромный микроскоп.

Удивление собравшихся для открытия бюста Сталина горожан было неописуемым. Сталин, вырезанный из зёрнышка риса, вышел у мастера как живой. Впрочем, не всем пришёлся по душе свежий взгляд скульптора на генералиссимуса.

— Мама, — плакала девочка, — ты же сказала, что я смогу сделать селфи с дедушкой Сталиным. Со Сталиным, мама, а не с мешком гречки!

— Из бисера надо было резать. Из бисера, — чуть слышно пробормотал бледный болезненно худой человек в очках и нырнул в толпу. Весь его вид показывал, что человек он к искусству близкий, и что при случае нарезал бы бюстов не хуже.

— Я что-то не понял, — ядовито шипел старичок, сдавший на бюст четыре сотни. — А ветром если сдует эту монументалистику? Али голуби? Ась?

— Не волнуйтесь, — успокаивал концессионера скульптор по овсу. — С запасом нарезано. Есть рисовый Сталин, есть фасолевый. Из рапсу маленько.

— Но постойте! — не сдавался противный дед. — На четыре-то моих сотни небось шесть кил материалу вышло. И энти тоже сдавали.

В толпе загудело.

Руководитель церемонии незаметно кивнул, и из толпы вышли две личности в серых пальто, взяли деда под локоток и повели к Волге без номеров.

После дедовой эскапады и её последствий очередь к микроскопу двинулась не в пример живее. Никого не смущало, что крупяной бюст час как сдуло. Идея с зерном поразительно быстро овладевала массами. Некоторые предлагали поделиться домашними запасами, чтобы не пустовало свято место, некоторые пытались приложиться к микроскопу губами. Организаторы зорко следили за проявлениями святотатств и мягко, но настойчиво, пресекали.

— Чёрт их разберёт, — хмыкал наблюдавший за происходящим энергичный крепыш с глазами описавшегося херувима, — не то правда сталинисты, не то мошенники.

— Не то и не другое. Краеведы они, каких мало. — Лысеющий дяденька в усах поправил позолоченные очки и отвернулся. Плечи его вздрагивали.

— Вот он, бюст-красавец, — восклицал ведущий, — стоит, смеётся. На века! Внуки и их ещё внуки будут говорить спасибо вам, горожане, за то, что собрались всем миром и установили сию скульп… сей бюст! Теперь дело за сквером Сталина! Что, товарищи, совладаем? Сможем, а?

Дяденька в усах покосился на цветочный горшок, и плечи его вздрогнули вторично.

Между тем пришло время концерта, подготовленного силами художественной самодеятельности. На сцену выкатились пыхтящий трубкой самовар-Сталин, чайник-Рузвельт с сигаретой, дымящий сигарой молочник-Черчилль и жующий кофейник-Обама. Под дружный гогот самовар, чайник и молочник принялись обучать кофейник хорошим манерам, вертя огромные краны и ухая «Эх, хорош кипяток!».

Чайный сервиз сорвал овации и уступил место малым формам. Читали стихи, пели Сулико, толстенькие девицы натянули на свои революционные трусы вязаные колготы и бодро вертели помпоны, временами грозясь выстроить какую-нибудь акробатическую пирамиду, но в последний момент передумывая. Праздник гремел и ухал.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *